Сверхсмертность в России

Сверхсмертность в России

В голодном 1947 году, когда в еще не восстановленной после войны стране случился страшный неурожай, смертность в РСФСР достигла 1,68 миллиона человек. С тех пор больше никогда за весь советский период столько людей в России не умирало, даже когда население увеличилось на тридцать миллионов человек.

В постсоветской РФ самое большое количество умерших зарегистрировано в 2003 году — 2,36 миллиона. По итогам 2021 года смертность ожидается на уровне 2,45–2,47 миллиона человек. Закономерный итог многолетнего разгрома страны.

За последние 12 месяцев в России умерло более 2,45 млн человек. Таких потерь, как сказано выше, страна не несла со времён Великой Отечественной войны. Естественная убыль населения — разница между количеством родившихся и умерших — составила почти 1 млн человек. Основной причиной повышенной смертности называют коронавирус и связанные с ним факторы. Из-за нехватки врачей ухудшилось лечение всех болезней, ограничительные меры привели к расстройствам нервной системы, больше людей скончалось от алкоголя и наркотиков. Снизилась рождаемость, так как люди не уверены в завтрашнем дне. Какие ещё причины можно назвать?

Вот уже почти два года подряд все проблемы системы здравоохранения в России мы понимаем только через призму «самой странной пандемии в истории». «Мы» в данном случае — это в самом деле мы все — и народ, и власти, и государство, и общество. Количество заражённых и попавших в реанимацию, работа врачей и медсестёр в «красных зонах», наличие или отсутствие действенных лекарств против модной болезни… Других тем, связанных с медициной, как будто бы не осталось. И очень зря.

В ноябре 2021 года заместитель председателя правительства России Татьяна Голикова заявила, что не менее 91% «сверхсмертности» в России приходится на умерших от коронавируса. Общественное мнение, что называется, «проглотило» это изменение — на фоне введения драконовских ограничений для непривитых, подготовки и внесения в Государственную думу «закона о QR-кодах» не поверить в высказывание вице-премьера было трудно. А ведь о том, что все умершие «сверх плана» умерли именно от ковида, Голикова говорила не всегда. Ещё в феврале 2021 года она же утверждала, что на долю эпидемии приходится лишь от 30 до 50% «внеплановых» смертей — а остальные, следовательно, умерли от других болезней.

Как показал в своём недавнем исследовании академик Абел Аганбегян — прежде всего от болезней сердечно-сосудистой системы. Переориентация здравоохранения на борьбу всего с одной модной болезнью лишила всех остальных пациентов, с болезнями немодными, части внимания врачей и части коек в больницах. Медицина в России худо-бедно научилась противостоять ковиду. Но перекос случился такой, что на многие другие болезни ресурсов не хватает. Понять, как и почему это происходит, помогает опубликованный на этой неделе доклад Счётной палаты.

Формулировки в этом докладе далеко не алармистские, однако человека, который более или менее разбирается в государственных финансах, они способны напугать. Система обязательного медицинского страхования (ОМС) в России функционирует недостаточно эффективно, в том числе из-за отсутствия ряда правил распределения средств и стандартов медпомощи.

Неурегулированность отдельных аспектов в части тарифной политики приводит к значительной дифференциации тарифов на идентичные медицинские услуги в субъектах Российской Федерации.

За зубодробительной бюрократической формулировкой — очень простая и очень неприятная правда: одна и та же услуга системы здравоохранения, одна и та же медицинская манипуляция стоит по-разному в разных регионах России. И речь не о невидимой руке рынка, которая определяет цены, исходя из покупательной способности населения и востребованности услуг. Речь о страховой медицине, то есть о том, как в систему здравоохранения вливает деньги государство. Оно это делает неравномерно. Фонды ОМС в регионах устанавливают разные цены. Насколько разные? На порядки.

Приводится такой пример: размеры финансового обеспечения органа ОМС в расчёте на одно застрахованное лицо в Удмуртской Республике составляют 14 рублей, а в Ненецком автономном округе (НАО) — 916 рублей. И из этого, кстати, не следует, что медицина в Ненецком АО в 65 раз лучше, чем в Удмуртии. Из этого вообще ничего не следует, кроме того, что в системе ОМС в России сложилась, мягко говоря, странная организационно-финансовая ситуация.

За зубодробительной бюрократической формулировкой — очень простая и очень неприятная правда: одна и та же услуга системы здравоохранения, одна и та же медицинская манипуляция стоит по-разному в разных регионах России. И речь не о невидимой руке рынка, которая определяет цены, исходя из покупательной способности населения и востребованности услуг. Речь о страховой медицине, то есть о том, как в систему здравоохранения вливает деньги государство. Оно это делает неравномерно. Фонды ОМС в регионах устанавливают разные цены. Насколько разные? На порядки.

Приводится такой пример: размеры финансового обеспечения органа ОМС в расчёте на одно застрахованное лицо в Удмуртской Республике составляют 14 рублей, а в Ненецком автономном округе (НАО) — 916 рублей. И из этого, кстати, не следует, что медицина в Ненецком АО в 65 раз лучше, чем в Удмуртии. Из этого вообще ничего не следует, кроме того, что в системе ОМС в России сложилась, мягко говоря, странная организационно-финансовая ситуация.

Как будто этого мало, «некоторые регионы России» (на самом деле — большинство из них) не учитывают в своей статистике сверхплановые объёмы медицинской помощи. Результат: эти самые объёмы оплачиваются с большим опозданием. К моменту публикации отчёта Счётной палаты не оплачено было «объёмов» на скромную сумму в 92 миллиарда рублей. Эти средства необходимы системе медицинского страхования дополнительно. Разумеется, из федерального бюджета. Чтобы понимать масштаб бедствия: плановый дефицит бюджета Фонда ОМС в 2021 году должен был составлять всего 11,5 миллиарда рублей. То есть этот самый плановый дефицит к октябрю оказался превышен почти в 9 раз.

Это при том, что предусмотренные фондом средства на повышение зарплат врачей? в 2021 году в сумме 18,3 миллиарда рублей? в первом полугодии использованы лишь… на 2,7%! Ещё раз, для памяти: не хватает денег в бюджете ОМС. Но запланированное повышение зарплат врачам — не состоялось.

Для многих заболеваний, входящих в базовую программу ОМС, до сих пор не разработаны стандарты медицинской помощи, на основе которых определяются объёмы медицинских услуг, учитываемые при расчёте тарифа. На бюрократическом языке это звучит красиво: «слабое обоснование тарифов на медицинскую помощь; чрезмерная индивидуализация тарифов». По-русски это можно рассказать так: система не вполне понимает сама, за что именно и сколько государственных денег она должна платить. Больной поступает в больницу с карточкой обязательного страхования. С его точки зрения, врачи обследуют его и лечат бесплатно (вопрос о том, что происходит, когда очереди на обследование или на плановую операцию ждать слишком долго, оставим пока в стороне). Но это «бесплатно» означает, что больнице платит фонд ОМС. А ответа на вопрос «почему именно столько?» у страховой медицины в ряде случаев нет. И это сознательная позиция. Государственные деньги требуют учёта и контроля — но чем меньше стандартов, тем больше возможностей тратить средства как придётся.

В Минздраве, разумеется, сообщают, что ситуация вот-вот будет исправлена. Выпустили даже совместный со Счётной палатой пресс-релиз, в котором сказано: «Подготовлены методические рекомендации по согласованию Федеральным фондом обязательного медицинского страхования нормативов расходов на обеспечение выполнения территориальными фондами обязательного медицинского страхования своих функций с целью выработки единого подхода формирования указанных нормативов». То есть, в переводе на русский, обещают всё-таки подготовить бумаги, в которых будет точно сказано, сколько и за что в медицине надо платить. Возможно, даже быстро подготовить. Возможно, даже уже в 2022 году.

Когда-то давно в России очень хотели сделать медицину «как на Западе». Слава Богу, не вполне получилось — кое-что осталось от нормальной системы здравоохранения. Но вот эта финансовая неразбериха подозрительно что-то напоминает знатокам. Америку напоминает. Там, если кто не знает, каждый раз, когда застрахованный попадает в больницу, происходит торг между его страховой медицинской компанией и госпиталем: сколько стоит его лечение. В результате этого торга выставленный в больнице счёт может «похудеть» в три раза. А может оказаться, что страховая платит не за всё, но лишь за немногое, а остальное платит из своего кармана сам больной.

Очень хочется сказать, что мы пока ещё далеки от такого положения дел и не должны к нему приблизиться. Особенно если недочёты, выявленные Счётной палатой, будут устранены. Но пока сказать так было бы проявлением излишнего оптимизма.

Михаил Слободин



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
1327
4883
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика