Куда мы слезем с нефтяной иглы

Куда мы слезем с нефтяной иглы

Росстат фиксирует снижение доли нефтегазового сектора в экономике. Почему тут нечему радоваться?

Росстат наконец-то посчитал долю нефтегазового сектора (НГС) в российском ВВП. Странно, конечно, что ведомство этого не делало раньше — и рассуждения о глубине проникновения «нефтяной иглы» в российскую экономику строились на разных косвенных показателях. А там, где нет официальной оценки, там «возможны варианты» — одни аналитики говорили, что Россия, по большому счету, просто нефтегазовая компания, другие утверждали, что мы — энергетическая сверхдержава.

Начальство же, с одной стороны, не сомневалось в том, что РФ сверхдержава в смысле нефти, а с другой стороны — постоянно напоминало, что «с нефтяной иглы необходимо слезть», и ставило задачи по развитию несырьевого экспорта и диверсификации экономики.

Но теперь все в порядке. Есть методология подсчета, изложенная в докладе заместителя начальника отдела статистики произведенного ВВП Управления национальных счетов Федеральной службы государственной статистики Павла Максимова. И, самое главное, есть итоговая цифра — доля нефтегазового сектора (НГС) в ВВП РФ по итогам 2020 года составила 15,2%.

Это минимум за последние четыре года — в 2019 году доля НГС в ВВП составляла 19,2%, в 2018-м — 21,1%, в 2017 м — 16,9%, утверждает Росстат. Считая «в живых деньгах», в прошлом году углеводороды принесли российской экономике 16,3 трлн рублей (в текущих ценах ВВП за 2020 год составил без малого 107 трлн руб.). Кстати, любопытно, что Бюллетень о текущих тенденциях российской экономики за июнь 2020-го (выпуск 62) «Динамика и структура ВВП России», выпущенный Аналитическим центром при правительстве РФ, не выделял «нефть и газ» в отдельный сектор, а просто указывал, что «по счету производства» в 2019 году «добыча полезных ископаемых» составляла 11,3% ВВП.


КАК МЫ НА САМОМ ДЕЛЕ ЗАВИСИМ ОТ НЕФТИ

Надо сказать, на фоне остальных мировых производителей углеводородов Россия, если считать по методике Росстата, вовсе не выглядит «страной-бензоколонкой». Да, по объему добычи нефти в мире РФ делит первое-второе место с Саудовской Аравией, но в королевстве доля нефтегазового сектора составляет 50% ВВП. Для ОАЭ аналогичный показатель составит 30% ВВП, для Норвегии — 14% ВВП, для Казахстана — чуть больше 13% ВВП. В Канаде нефтегаз обеспечивает менее 10% ВВП, в США — около 8% ВВП. Даже не очень понятно — зачем был весь этот шум по поводу «необходимости отказа от «нефтяной зависимости»?

И тем более не могу разделить восторгов по поводу снижения доли НГС в ВВП России. На самом деле, по самым критическим оценкам экспертов (Росстат, как мы помним, официальную цифру выдал только сейчас), доля производства углеводородов в ВВП РФ за последние 30 лет не превышала 26,5%, а доля экспорта нефти и газа не выходила за 14,5% ВВП. И никакого особенного достижения в сокращении доли НГС в ВВП РФ 2020 года нет — в прошлом году цены на нефть снизились (средняя цена барреля Urals упала с $63,9 до $41,4) плюс решение картеля ОПЕК+ привело к сокращению добычи нефти и газа на 10%. Не забудем и про спад спроса на нефть во время мировых карантинов — и продавали мало, и стоила нефть недорого — вот вам и сокращение вклада углеводородов в ВВП.

Если же вы хотите не просто рассчитать долю стоимости продукции нефтегазового комплекса и полученных с него налогов по отношению к валовому внутреннему продукту страны, как это делает Росстат, а попытаться оценить степень влияния нефтяной отрасли на экономику, то вам понадобятся немного другие расчеты и оценки.

Для начала надо вспомнить, что главная отрасль в России — это торговля, «по доле в ВВП» она, во всяком случае, не уступает углеводородам. А более половины товаров — это импорт. А импорт, понятное дело, финансируется за счет экспортной выручки. А вот 44,6% этой самой экспортной выручки в 2020 году обеспечили нефть и газ, с этим и Росстат не поспорит. И налогообложение импорта — формально это как бы «не нефть», но все понимают: не было бы нефтяного экспорта — не было бы потребительского и промышленного импорта, не было бы импортных таможенных пошлин и НДС.

И еще не надо забывать прямые инвестиции за счет нефтедолларов. И можно добавить сюда всю «гламурную люкс-экономику», построенную вокруг суперпотребления всех, кто имеет отношение к распределению экспортных доходов. А это тоже проценты ВВП, и не один и не два.

Так что «зависимость от нефти» — штука более сложная, чем арифметическая операция деления углеводородов на сумму ВВП. И для оценки этой нефтезависмости те 15% ВВП, вычисленные Росстатом, можно спокойно умножать на два, а то и на два с половиной — и не ошибиться.


ПОСЛЕ СЫРЬЕВОЙ ЗАВИСИМОСТИ — НИЩЕТА?

Но есть и еще один важный вопрос — а чем вам так уж не нравится сырьевая зависимость? И почему от нее надо «избавляться»? Живут же «сырьевые» Канада, Австралия и Норвегия — и ничего страшного.

А вот Мексика уперлась и избавилась от нефтезависмости, в прямом смысле слова — была «сырьевым придатком», а стала «индустриальной экономикой» — 80% мексиканского экспорта обеспечивают промышленные товары, причем как высокотехнологичные (автомобили, компьютеры, медицинское оборудование), так и массовые — одежда, продукты питания. Причем это товары достаточно высокого качества, находящие сбыт на рынке США. Тут вам и «диверсификация», и «индустриализация», и «слезание с нефтяной иглы». Есть только одна проблема — все эти замечательные вещи не сделали Мексику процветающей и развитой страной. Такая же коррумпированная, некомфортная для жизни, небогатая страна (беднее «нефтяного» Казахстана по подушевому ВВП).

Да и если уж на то пошло, снижение доли нефтегазового сектора в ВВП, зафиксированное Росстатом на протяжении последних трех лет, не принесло россиянам ни достатка, ни благополучия.

Официальная статистика признает снижение доходов, а оптимистичный обновленный прогноз Министерства экономического развития предусматривает, что рост ВВП РФ не будет сопровождаться таким же ростом реальных зарплат (т. е. скорректированных с учетом инфляции). По расчетам МЭР, в текущем году реальные, зарплаты увеличатся на 3,2% — это ниже, чем в кризисном 2020 году (+3,8%), и этот показатель продолжит снижаться впоследствии, полагают в министерстве. Так, в 2022-м реальные зарплаты прибавят 2,4%, а в 2023—2024 гг. — по 2,5%. Вы уверены, что это и есть те самые «диверсификация» с «индустриализацией, которых вы хотели вместо «нефтяной иглы»?


P. S.

Прогноз по экспорту нефти из РФ на 2021 год Минэкономразвития РФ понизило до 217 млн тонн, нефтепродуктов — до 135,8 млн тонн. Прогноз министерства по экспорту нефти на 2022 год также понижен — до 250,9 млн тонн с апрельских 257 млн тонн, прогноз по экспорту нефтепродуктов — до 139,6 млн тонн, со 140,5 млн тонн.

Дмитрий Прокофьев

Источник


Автор Дмитрий Андреевич Прокофьев — экономист, аналитик, автор канала moneyandpolarfox. Вице-президент Ленинградской областной торгово-промышленной палаты. Преподает в Международном Банковском институте (г. Санкт-Петербург).

Фото: Замир Усманов / ТАСС



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
1313
3428
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика