Миллион долларов за жизнь шахтера

Миллион долларов за жизнь шахтера

Как заставить владельцев шахт инвестировать в безопасные условия труда? Отвечает экономист.

На шахте «Листвяжная» взрыв, более 50 погибших. Это крупнейшая катастрофа в шахтах с 2010 года, третья по количеству жертв за двадцать лет. Что можно сделать, чтобы эта трагедия не повторялась? На самом деле, никакие проверки, угрозы и уголовные дела не решат этой проблемы. Есть только одно средство — простое, проверенное мировым опытом, и главное — исполнимое, вне зависимости от того, кто является владельцем шахты (или любого «опасного» бизнеса) и в каких отношениях он находится с руководством контролирующих организаций.

Это средство — деньги.

Но это не те деньги, о которых говорят информационные агентства. «Семьи погибших на шахте „Листвяжная“ получат по 1 млн рублей от Фонда социального страхования. („РИА Новости“)

Шахта „Листвяжная“ выплатит родственникам погибших по 2 млн рублей в дополнение к предусмотренным законом выплатам». (ТАСС)

Нет. Три миллиона рублей, или 40 тысяч долларов, — это «не работает».

Речь идет о миллионе долларов за жизнь каждого погибшего.

И это — не много.

Дело здесь не в том, что высокие компенсации семьям погибших в техногенных катастрофах — свидетельство высокого уровня жизни общества. Например, агентство по охране окружающей среды США оценивает жизнь человека в $6,9 млн, министерство окружающей среды, транспорта и регионов Великобритании — в $1,2 млн, бюро экономики, транспорта и коммуникаций Австралии — в $700 тыс. А министерство транспорта США, исходя из своих оценок, рекомендует значение стоимости жизни в размере $9,6 млн (по состоянию на 2016 г.).

Можно предположить, что если уровень жизни в России ниже, то и компенсаций должна быть меньше. Но такой подход — неверный в принципе.

Выплаты «за жизнь» — это не щедрость общества и бизнеса к пострадавшим. Это механизм спасения жизней в будущем.

Выплаты за утраченную жизнь нужны для того, чтобы владельцы и организаторы рискованного бизнеса закладывали в свои коммерческие планы риски выплаты колоссальных сумм в случае, если они причинят ущерб или убьют работника или потребителя. И чем выше риски — тем выше уровень компенсации.


Директор шахты «Листвяжная» Сергей Махраков в зале суда. Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

Она должна быть такой, чтобы поставить владельца потенциально опасного предприятия перед жестоким выбором — или инвестировать в защиту жизни, или быть готовым платить колоссальные суммы, если что-то пойдет не так.

Назначая экстремальную компенсацию «за жизнь», общество как бы говорит, допустим, хозяину шахты: да, мы понимаем — работа под землей — опасное дело. И люди, которые соглашаются на нее, понимают, что они рискуют.

Но вы не в равных условиях: они рискуют жизнью — ты рискуешь деньгами. Значит, ты будешь рисковать очень большими деньгами — выплата которых, возможно выведет тебя за пределы «списка «Форбс» или поставит крест на других твоих планах. Ничего личного, это бизнес.

Если стоимость компенсации за материальный и моральный ущерб жизни тех людей, которые погибнут при пожаре, взрыве, аварии, будет существенно выше стоимости мер, необходимых для предотвращения катастрофы, — не сомневайтесь, эти меры будут приняты. И владелец сам приедет и будет проверять — работает ли оборудование, соблюдаются ли инструкции по технике безопасности, все ли знают, что им делать в опасной ситуации. Он будет рисковать. И будет бороться за снижение своих рисков.

Сейчас звучат предложения — усилить контроль, дать полномочия, назначить новых проверяющих.

Зачем? Достаточно создать прецедент — выплатить родственникам погибших сумму, сопоставимую с прибылью опасного предприятия за несколько лет. Не получается выплатить сразу — значит, должен подключиться бюджет, значит, надо будет разбираться — кто будет за это отвечать персонально.

Как говаривал сталинский нарком путей сообщения товарищ Каганович, «у каждой аварии есть фамилия, имя и отчество» — у того, кто будет отвечать за предотвращение аварии миллионами собственных долларов, тоже есть фамилия, имя и отчество и банковский счет.

И найти ответственного в этом случае будет очень легко. И такой человек сделает все необходимое, чтобы мотивировать и инспекторов, и директоров соблюдать технику безопасности и технологию проведения работ.


Фото: РИА Новости

Почему в России платят за жизнь так мало? А это уже вопрос политики. Что касается экономики, то есть исследование «Численная оценка стоимости жизни человека в России и в мире», выполненное учеными Финансового университета при правительстве РФ. В этом исследовании говорится, что «общая стоимость человеческой жизни по миру в целом составляет 4,6–4,7 млн долл. США в ценах 2011 г. В группе стран с душевым потреблением более 10 тыс. долл. в год стоимость жизни увеличивается до 18,5 млн долл. В группе стран с доходом ниже этой отметки стоимость жизни составляет 0,5–1,9 млн долл. США» .

Если считать, что в России подушевое потребление меньше 10 тысяч долларов в год, то «стоимость жизни» все равно не может оцениваться менее чем в полумиллион долларов — или в 30–40 миллионов рублей.

А если точнее? Согласно расчетам правительственных экономистов, оценки стоимости человеческой жизни как «денежных потерь домохозяйства от гибели среднестатистического человека» в России составляют соответственно 10,5 млн и 7,9 млн руб. в ценах 2017 г. (разница зависит от формулы расчета и учитывает средние заработки и пенсии).

А вот согласно макроэкономическому подходу, разработанному учеными Финансового университета, учитывающему эмоциональное состояние, моральный ущерб, степень удовлетворенности жизнью, стоимость жизни россиянина, рассчитанная на основании данных по ожидаемой продолжительности жизни, доходам населения и миграционным потокам по российским регионам в 2010—2016 гг. … составляет 61,1 млн руб. в ценах 2016 г.

То есть миллион долларов.

И не имеет значения, что люди оценивают свою жизнь намного дешевле. Здесь та самая ситуация, когда «правительство» должно власть употребить. И принять политическое решение. Повторю еще раз — единственное, что может заставить владельцев опасных бизнесов инвестировать в обеспечение безопасности своих работников, — это миллионные (в долларах) компенсации семьям погибших. Люди на твоих шахтах рискуют своими жизнями — ты рискуешь своим состоянием. Тогда есть какая-то надежда.

Дмитрий Прокофьев

Источник


Автор Дмитрий Андреевич Прокофьев — экономист, аналитик, автор канала moneyandpolarfox. Вице-президент Ленинградской областной торгово-промышленной палаты. Преподает в Международном Банковском институте (г. Санкт-Петербург).

Фото: Плакат при въезде на территорию шахты «Листвяжная». Фото: РИА Новости



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
248
1054
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика